24.11.17
Карта сайта
Связь

Работа по специальности

Андрей Ленский
Виктор Карасев

Мигель про себя и вслух костерил погодку всеми известными ругательствами. Ночь выдалась – гаже некуда. Дождь не то чтобы лил, а так – выжидал момента, пока Мигель решит, что он наконец кончился, и окатывал его холодным душем. Порывистый ветер приносил воду то слева, то справа, лысого беса спрячешься, а в перерывах без дождя осчастливливал путника ворохом мокрых листьев пополам с какими-то мелкими вредителями в лицо. Просто праздник. Но это здесь, за городом, а в Альто мерзкая ночка не остановила бы подвыпивших ребят, решивших "поделить сокровища" кладоискателя. Обычно выручала пара трюков, убеждающая, что денег нет, да еще слухи о необычайном воинском искусстве Мигеля. Надо сказать, сильно преувеличенные. Он, правда, знал, за какой конец держат меч и мог неплохо прицелиться из арбалета, но его умения едва ли отличались от таковых у среднего солдата. А потому доказывать боевые навыки делом он не стремился.

В Альто случилась пакостная история. После того, как он выполнил поручение дворянского сыночка и отыскал ему папино завещание, оказалось, что любящий отец отписал сыну только выезд да еще приписал: "С твоими способностями быстрый конь тебе нужнее богатства". Несостоявшийся наследник был менее чем доволен и потребовал – именно так! – помочь его подделать. Мигель пояснил ему, куда тот должен отправиться и как там поступить, а клиент в отместку решил сделать ему что-нибудь этакое на память.

Мигелю было не впервой сматываться из города в пожарной спешке и на ночь глядя. Его профессия – кладоискательство – требовала широкой огласки, иначе никакого настоящего задания вовек не получишь, одни завещания и потерянные собачки (чего Мигель терпеть не мог, ведь вся наука кладоискательства зиждется на идее, что клад сам не бегает). И давным-давно он понял, что все вокруг просто-таки одержимы идеей, будто преуспевающий кладоискатель должен быть богат, как горный король.

Неплохо было бы, конечно, добраться до Сан-Матео к утру. Говорят, там есть какая-то работка. Но в такую погоду...

Брызги дождя стали солеными. Никак он уже вышел к морю – и не заметил сам. М-да. Так недолго и шею свернуть. Мигель отыскал нору под корнями, аккуратно запрятал туда свой мешок и только после этого влез сам: он-то, в крайнем случае, простынет, ну так ему не в опере петь, а вот если мешок промокнет, можно и работы не получить...

Утро наступило, словно лошадь на больную мозоль. Нора оправдала возложенные надежды, мешок не промок насквозь, но все равно пробуждение было не из приятных. Впрочем, погодка разгулялась. Перед выползшим из-под дерева Мигелем Кампо расстилалась морская гладь, ветра и туч как не бывало. Чайки оглашали пейзаж своими базарными воплями. Мигель выжал плащ, отряхнулся и побрел дальше.

До Сан-Матео оказалось совсем близко – с полчаса ходу, даже обидно. Видать, он все ж-таки заплутал в роще. Ворота оказались открыты, и сборщика пошлины в окрестности не обнаружилось, что сулило приятную экономию последних двух серебряных монет на еду и выпивку. Мальчишка-посыльный указал дорогу к "Красной черепахе".

Хозяин был уже на посту, хотя посетителей в столь ранний час не предвиделось. Он явно собирался послать Мигеля ко всем чертям, сочтя за нищего, но при виде меча на поясе передумал.

– Утро доброе, – приветствовал гостя трактирщик. – Что прикажете?

– Суп найдется? И мясо, а к нему пива.

– Девятнадцать медяков, господин. – Трактирщик выжидающе застыл.

– Вот. – Мигель протянул оставшиеся монеты. – Я – Мигель-Антонио Кампо. Вестей для меня нет?

– Как же, господин Кампо! – трактирщик засуетился. – Вот... нет, вот! – Он извлек из недр могучей дубовой стойки письмо.

Мигель, не отвечая, удалился за столик, и, пока трактирщик доставлял еду, прочитал послание. Оно не отличалось пространностью:

"Привет! Есть работенка. В "Возвращении" на первом этаже живет некий дон Фернандо, якобы наш земляк. Он из благородных. Спроси его и скажи, что ты рудокоп, он поймет. Буду свободен – помогу, если надо. Хосе"

Старый приятель не подвел, обрадовался Мигель. Поевши, он за еще один медяк получил право переодеться в боковой комнатке и вышел вполне прилично одетый, не то офицер стражи вне исполнения, не то торговец дальних трактов. Специалист должен выглядеть солидно, не как человек, только что ночевавший в яме под корнями дуба и собравший в свою шевелюру всех клещей и травяных клопов с десяти миль пути. Мокрый плащ сменился на мягкую кожаную куртку, капюшон – на шерстяную шляпу, бородка приобрела породистый вид, только вот штаны пришлось просто почистить и уповать на то, что их трудовая жизнь на них не слишком отразилась.

"Возвращение" удалось найти не без труда: некогда процветавший постоялый двор сдал в наем под коптильни три четверти своих помещений и теперь благоухал, словно рыбацкая сеть. Если б не видавшая виды вывеска "Во вращение", в нем никто не заподозрил бы трактира. Впрочем, его – не иначе, за название – уважали рыбаки и матросы. Что делать лорду в таком месте? Впрочем, Сан-Матео – не столица, и роскошных гостиниц там нет – хорошо хоть эта нашлась, но даже в "Красной черепахе"... Ну да ладно, у каждого свои причуды. Мигель убедился, что внешность его в порядке и церемониальная кирка на правом боку – своего рода знак профессии – на месте и вошел.

Хозяин, увидев его, растопырил рот до ушей.

– Мэтр Мигель, это вы! Не узнаете? Да я Джакомо, помните, как мы с корабля сундук доставали? Шхипером я был, на "Треске"!

– Привет, привет тебе, досточтимый! Теперь на берегу?

– Да, так уж вышло. "Треска"-то на камень села о тот же год. С моей доли я трактирчик и прикупил. Он тогда выглядел, как будто это его, а не "Треску" я на камень посадил, и битый, и драный, и скорпионы в стульях живут! – Джакомо совсем забыл о посетителях, на которых эти откровения производили изрядное впечатление. – А теперь – посмотрите – конфетка, да и только!

Скорей селедка, подумал Мигель, и к тому же не лучшего посола, но согласился.

– А Хосе-то помните, капитана? Он теперь важная персона, говорят. Купец известный. И командует городской стражей.

Мигель едва удержался, чтоб не фыркнуть. Для его приятеля, старого контрабандиста, командование городской стражей означало немалый успех...

– А вы-то как, мэтр Мигель? Успешно ли дела идут?

– Да ничего, спасибо. Я...

– А Петер со своей доли женился, трое дочек у него. Да вам, наверно, подать чего? Или...

– Мне, друг, дон Фернандо....

– Так это вас он ждет? А я-то болтаю... Вам сперва подать чего или к нему проводить?

– Лучше сперва к нему. – Мигель был относительно сыт, и к тому же не знал, как отнесется работодатель к тому, что его персону выставят в центр внимания.

Не переставая тараторить, Джакомо повел Мигеля по коридору и постучался в низкую перекошенную дверь.

– Да? – раздался оттуда раздраженный баритон.

– К вашей милости специалист...

– Прошу.

Джакомо открыл дверь перед Мигелем и закрыл ее за ним. Его башмаки загремели по полу, удаляясь.

В комнате сидел человек лет тридцати, невысокий, но хорошо сложенный. Он был одет небогато, но ухоженная черная борода и осанка выдавали знатность с первого взгляда. Вероятно, недавно вступил в наследование или вернулся из изгнания, определил опытным взглядом Мигель.

– Мигель-Антонио Кампо. Рудокоп, – представился Мигель, спокойно и не теряя солидности.

– Можете называть меня дон Фернандо, мэтр, – проговорил обитатель комнаты, оценивающе глядя на Мигеля. – Я вас ждал. Вы, я слышал, специалист по добыче кладов?

– Верно. А также...

– Остальное совершенно неважно. Имеется работа по специальности. Вас это интересует?

– Э.. дон Фернандо, я хотел бы услышать подробности.

– Разумеется. После того, как мы придем к соглашению.

– С вашего позволения, до того. Я не волшебник и не шарлатан. Разная работа – разные условия.

Дон Фернандо поморщился.

– Мэтр, я знаю о ваших заслугах очень много. Но не следует слишком запрашивать. В первую очередь я должен поставить условие о том, что услышанное вами не должно пойти никуда дальше. Насколько я понимаю, это справедливое условие.

– Да, сударь.

– Вот видите. А вы упрямились. Итак, к сути дела. Мой отец, дон Базиль, умер пять лет назад очень далеко отсюда. – Мигель поздравил себя с тем, что, как всегда, не ошибся. – Выезжать он был вынужден очень срочно. Большую часть своего состояния он оставил преданному слуге, чрезвычайно преданному. Я в ту пору воевал на севере. Мне хотелось бы получить наследство обратно, и я готов выплатить тому, кто мне в этом поможет, одну десятую часть.

– Минуточку. А в чем трудность? Слуга что, скрылся?

– Отнюдь. Он проживает в пяти милях отсюда. Но он слишком предан отцу и не верит в то, что он погиб.

– Но ведь у вас есть документы, я полагаю?

– Слуга моего отца не умеет читать.

– Разумеется, но ведь есть чиновники, священники, наконец...

– Плевать он хотел на бумаги. А обращаться к властям я не хочу.

– А почему вы обращаетесь ко мне? А не к наемникам, скажем, которые могли бы безвредно для него...

– Не могли бы. Он – болотный тролль. – Дон Фернандо оскалился. – Сокровища он хранит не у себя – где-то поблизости. Где, я не знаю. Вредить ему я не хочу, хотя если ничего другого не останется... Но это тролль, из него даже пыткой ничего не вытянешь. Сдается мне, дельце все-таки по вашей части.

– Пожалуй. – Оба как-то сразу почувствовали себя свободнее. Мигель, не дожидаясь приглашения, уселся. Удивляться в его ремесле не полагалось, и потому осталось сделать вид, то отбирать сокровища у троллей – с детства привычное занятие; но это само по себе давало право на некоторую неучтивость. – Вы знаете в точности, что хранится у тролля? Какие именно ценности и в чем он их держит?

– Какие? Восемьсот пятьдесят золотом, в здешних деньгах. Пять жемчужин, из них две больших. Один сапфир, маленький. Янтарное ожерелье в золоте. Два колечка, одно – серебряное с агатом, другое – золотое с бронзовой печатью его дяди. Серебряная цепь. Инкрустированный крест. Коралловые браслеты – пара. Один, непарный, золотой. Доля добывающему – сто золотых, жемчужина и все браслеты. Идет?

– Это все?

– Нет. – Собеседник замялся. – Булава моего деда – ее ковали в Горах – и несколько пластин заморской смолы. Ну, и из них одну-две...

– В чем это лежит?

– У отца было, смешно сказать, в деревянном ящике. Эдаком с гроб размером, почти пустом. Куда он переложил – не знаю. Меня тогда здесь не было.

– Как зовут тролля, где живет?

– По ихнему – что-то вроде Триздох.

– Трстогг?

– Во-во. Мы его Тристаном называли. На дороге к горам и аббатству есть старый мост, так вот он взялся за старое и там поселился. Ему и раньше говорили, что-де в болоте троллю не жизнь. Так его...

– Вас я здесь же найду?

– Зачем?

– Ну, мало ли, уточнить что...

– Здесь. И вот что, мэтр: если уж очень невтерпеж будет одному работать, будьте любезны ко мне обратиться. Лады?

– Хорошо. Я отправляюсь?

– Всего наилучшего!

Однако, чертовски жаль, что для репутации приличного кладоискателя прямо-таки необходимо не брать аванса. Он бы ему ой как не помешал. На самый худой конец можно попробовать продать или заложить часть инструментов, но где потом такие найдешь? Да и стоят эти сокровища, если их продавать, куда как меньше, чем при покупке... Мигель присел под кипарисом отдохнуть и еще раз перебрал в мешке принадлежности своего ремесла, собранные за годы небесплодных усилий. Три кирки в чехлах, их рукоятки торчат наружу; только профессионал поймет, зачем нужны именно такие, сделанные, между прочим, на заказ, и сколько они могут стоить. Одна – для твердых пород, ее лезвием можно царапать стекло. Другая годится для того, чтоб ее всегда можно было вовремя остановить: для тренировки Мигель выкапывал ей ползущего крота прямо из норы, не поцарапав. Третья – по ее мелодичному звону можно догадываться, что в глубине. Плюс две обычных без рукояток: их поменять местами с церемониальной. Для собственной безопасности порошок змеиного корня, сиречь альгуры, тот самый, что заставляет контуры расплываться: вид жуткий и прегнусный, мало кто решится побеспокоить. Железоискатель с красно-синей стрелочкой и похожий, но стоящий бешеные деньги искатель серебра. Мастер Джулиус обещал к Рождеству сделать такой же на золото, где б еще полтыщи монет на него накопить... Мазь от нежити. Пока помогала неплохо, руки-ноги и голова целы, только вот заикаться временами стал. Отмычки да щупы на замки, и железные, и медные, и из перышка. Гадчайшего вкуса и запаха жидкость, которая, ежели ее глотнуть, позволит восемь минут не дышать. Образ святого Мигеля в бронзовой рамочке и Элены де ля Торренте – в золотом медальоне. Медицинские принадлежности и к ним зеркало: и ловушки, и стражи имеют варварское обыкновение вцепляться непосредственно в рожу, а человек его специальности не может себе позволить не внушать доверия своим видом. Моток веревки, крючья – от скалолазных до рыболовных, кремень с огнивом. Что из этого может стоить приличных денег, если он не покупает, а продает – одному святому Мигелю известно.


Мост при всем желании не годился в архитектурные памятники. Он немало просел, и путники на нем рисковали отнюдь не только встречей с троллем. Впрочем, коль скоро он ведет себя как все тролли – а чем еще можно прокормить такую тушу? – то и этого хватит: осталось-то четыре медяка...

Мигель выбрал местечко рядом с большим ольшаником, так, чтоб не закрыть себе путь к отступлению, прислонился к толстому ивовому стволу и начал насвистывать "Аве, Мария", делая вид, что никуда не спешит и остановился здесь просто полюбоваться уникальными мокрицами с ноготь величиной на склизких камнях моста. Фокус не удался: если тролль и сидел под мостом, то он явно не собирался обнаружить свое присутствие раньше времени. Ну ладно, кто не рискует – ходит по грибы. Впрочем...

Мигелю никак не хотелось вызывать тролля вернейшим способом – пройдя по мосту. Весь его жизненный опыт говорил: увернуться – увернешься, но как минимум прощай последние приличные штаны. Покричать и просто его позвать? Это почему-то казалось неправильным.

Тогда Мигель поймал муху, соорудил из своих запасов и ивового прута удочку и забросил ее шагах в сорока от моста вверх по течению, преисполнившись решимости дождаться тролля. Рыба так и играла, и Мигель не выдержал, перекинул крючок из гнилой бочажины ближе к стремнине. В детстве он очень любил рыбную ловлю, а здесь клевало не хуже, чем в родном краю...

– Гей, парень! – раздался голос у него над ухом. – Подь во-он туда. Заплати что следует и давай с моста...

Мигель машинально присел, откатился, подскочил, впрочем, плотвичку не упустил. На его месте сидел, скрестив ноги, длинный грязно-зеленый тролль. Он задумчиво жрал его улов.

– Место ты выбрал хреновое, – констатировал тролль, смачно раздирая карпа пополам. – Кто ж ловит рядом с такой травой? Знаешь, как ее мой господин называл? Вонючка. А по-нашему – дохлый хвост. Скажи спасибо, что хоть что-то поймал, но за проход этого маловато.

– Ты – Трстогг? – выдавил Мигель, оправившись от неожиданности.

– Он самый. – Тролль неожиданно широко усмехнулся, продемонстрировав бурые клыки в палец длиной. – Ты парень что надо. Даже хозяин забыл, как меня звать... Кликуху мерзкую придумал... Э-эх.

– Что?

– Что слышал. – Тролль, окончив трапезу, полез в воду, уселся на дно, так что торчали только голова и плечи, и продолжал. – А ты кто таков?

– Я служу сейчас благородному дону Фернандо, – осторожно начал Мигель. Это он скрывать не видел смысла.

Тролль сплюнул.

– Этот сопляк меня достал, – фыркнул он. – Наследство ему подавай. Жаль, когда его сюда носило, я еще не знал, что хозяин жив: свернул бы шею ублюдку, как козе.

– А хозяин жив?

– Как есть жив. Вчера только его видел. Ему и отдам. Гггнсх! – по-тролльски Мигель понимал плохо, но последняя сентенция в переводе не нуждалась.

– А можно мне его увидеть? У меня есть к нему дело.

– Как паука сожрать, – фыркнул тролль. – Жди до ночи. Так и быть, лови пока с моего моста – половину мне отдашь, а я с тебя ничего не возьму. А то вчера какой-то умник тыкнул факелом – до сих пор нога болит, трттоттрснтргт. Сам худющий, поганый, а туда же... – с этими словами тролль, сочтя разговор исчерпанным, нырнул, и по пути к мосту закачались камыши.

Мигель воспользовался любезным приглашением и удил, пока не стемнело. Ловилось и правда лучше. Ни один путник так и не проследовал через мост, и Мигель преисполнился искренним сочувствием к тяжелой жизни бедняги тролля. Впрочем, выбрать мост на торной дороге может оказаться себе дороже.

На закате Мигель разобрал свою импровизированную удочку и занялся подыскиванием себе места для ночевки. Хотелось спрятаться понадежнее, и в то же время надо было слышать как можно больше. Тем, как это воспримет тролль, Мигель не обеспокоился: он прекрасно знал, что тот разглядит его в любом кустарнике и попросту не догадается, что он пытался прятаться. Под ивой оказалась роскошная дыра, вроде вчерашней, и Мигель не преминул ею воспользоваться.

Небо опять затянули тучи, и тьма была – хоть глаз выколи. В довершение радости налетело комарье. Мигель не считал себя самой вкусной и здоровой пищей, но в этом был своего рода плюс: не уснешь невзначай. Комары улетали и приводили друзей и родственников, их число росло с каждой минутой. Оголодали, видать, в этой глуши.

Миновала полночь. Мигель почему-то ждал гостя именно к полуночи – самое кладоискательское время – но его постигло разочарование. Прошел еще час, затем другой. Поднялся ветер, тучи разбежались и проглянула луна – почти полная. Сразу стало светло и даже как будто теплее.

И тут-то в комариный концерт врезался новый звук. Мигель привстал. За мостом появилась... призрачная фигура.

Да, самый настоящий призрак, другими словами – привидение. Не обычный в деле поиска кладов скелет или другой мертвый страж, а сказочный бестелесный дух. Мигель замер в страхе и изумлении. Попробовал перекреститься – дух не исчез с печальным воем. Может, восприимчивость привидений к крестному знамению оказалась сильно преувеличена, а может, дальности не хватило.

Он не был красив, о нет. Скорее, наоборот, уродлив: слегка расплывшееся полупрозрачное лицо, полупрозрачная же борода, в середине черная, по краям же окрашенная лунным светом в оттенок рыбьего брюха.

– Тристан! – воскликнул дух гортанно-картавым голосом, совершенно неожиданным для бестелесного существа.

– Я здесь, господин, – прокряхтел тролль.

– Мне настала пора снова уезжать, Тристан. Так что давай то, что я тебе оставил. Вскоре я вернусь и заберу тебя с собой.

– Не могу, господин.

– Почему?

– Вы же сами сказали – если будешь знать точно...

– Но ведь ты узнал меня?

– Узнал, господин.

– Но?

– Что вы мне передали как знак, господин?

– Какого черта! Я давно забыл этот дурацкий знак. Я, я сам перед тобой!

– Мы, тролли, редко выполняем приказы. Но мы выполняем все как есть, клянусь змеей нашего шамана. Не могу без знака, господин.

– Проклятие! Верни мне хоть часть!

– Э нет, – Мигель готов был поклясться, что тролль улыбается, – вы, должно быть, что-то путаете.

– Что, блошиный корень?

– Что-то. Вы – знак, я – все остальное.

– Подумай еще до завтра, – в голосе призрака было отчаяние,

– я вернусь. Я забыл знак, понимаешь? Забыл! Забыл, дурья голова!

– Понимаю, господин. Вы вспомните знак, и все будет как нельзя лучше. Всего вам.

Призрак взвыл и бросился прочь.

Мигель сел поудобнее и задумался. Чушь какая-то. А главное, он был уверен, что никогда не встречал почтенного покойника или кто он там теперь при жизни, и в то же время он был чем-то странно знаком.

Небо за рекой уже розовело. Наверно, это и спугнуло привидение. Спать хотелось по самое некуда, но нельзя было терять время. Мигель вылез из своего убежища и направился к мосту.

– Вот и ты! – приветствовал его тролль. – Доволен?

– Трстогг...

– Ы?

– А... почему ты решил, что твой хозяин жив?

– Ты ослеп или как?

– Э... а мне показалось, он... не совсем...

– То есть как? Что я, труп от живого не отличу? – тролль сердито фыркнул и нырнул.

Мигель пожал плечами и стал всматриваться в дорогу. Следов, как и положено, нет. Впрочем, это и Мигель умел: достаточно специальной обуви. У него такая когда-то была, пока... пока такой же вот тролль, только дикий и нецивилизованный, не поймал его за ноги. Впрочем, зачем призраку обуваться? И вообще...

Да нет, если тролль говорит... Хотя кто знает, чем пахнут привидения, если никто их не видел и уж подавно не нюхал? Мигель побрел по дороге дальше, в сторону аббатства. Вдруг что-то хрустнуло у него под ногой. Орех. И еще три, мокрых как от росы, рядом. Мигель подобрал их, сам не зная, зачем. Действительно, влажные. И поцарапанные. Развернулся и побрел снова к мосту, а затем к своей норе, где свернулся в клубок и уснул, как убитый.

Проснулся он от пинка тролля в бок.

– Ты, который не назвал имени! Что у меня тут – гостиница? Работай, если уж решил здесь обосноваться.

– Угу. – Мигель твердо решил дождаться тут очередного вечера, а потому без возражений встал и побрел на мост. Ловля была довольно удачной, но мысли его сегодня занимала не она. Где же он видел этого духа? Или слышал?

Перед закатом Мигель не стал возвращаться в нору, а вместо этого устроил себе логово в ивняке совсем рядом с мостом, и не со стороны города, а со стороны аббатства. Погода была вполне что надо. На фоне розового заката комары, пища и толкаясь, спешили к Мигелю на ужин. Тролль фыркал, пожирая рыбу; Мигелю по позднему времени тоже пришлось обойтись сырой рыбой, ибо костер разводить незадолго до прибытия ночного гостя не хотелось.

В такой идиллии наступила лунная ночь. Мигель снова вынул из кармана орехи и начал их рассматривать. И что он к ним прицепился? Орехи как орехи!

До полуночи еще была куча времени, когда вдалеке появилась расплывчатая фигура. Мигель был готов поклясться, что ее окружает комариный рой. Неужто и привидение кусают эти гады?

Призрак приблизился. Да, комары вокруг ему не почудились. И запах... альгуры!

– Вашу четырежды налево! – выругался Мигель. – Альмор!!

Призрак замер, огляделся.

– Мигель? Мигель Кампо?

– Я, я.

– Это ж надо, в таком виде напороться на знакомого! – ухмыльнулся Альмор.

Тут из под моста раздался плеск вылезающего тролля. Вид его был ужасен, зубы оскалены. Они совсем забыли, что от моста их слышно! Черт с ним, решили оба, не сговариваясь, потом оправдаемся, сейчас главное – скорость!

Через милю они остановились перевести дух. Альмор наконец-то выплюнул орехи; альгуровое марево от быстрого бега почти развеялось, только местами оставалось в нем нечто эдакое неземное. Грим без альгуры не обманул бы даже крота: тонкий прямой нос и узкое лицо, которые, как полагал про себя Альмор, родом от нечеловеческого предка, были лишь слегка стилизованы под испанского гранда. Лишь накладная борода была, как всегда, совершенна.

– У-уф, – вздохнул Альмор, отплевавшись от орехов. – Это надо же. Стало быть, дон Фернандо де Вильямота решил не закладываться на мой успех?

– Впервой слышу, что ты тоже в этом деле. Хотя теперь это очевидно, наш наниматель ни словечка мне не сказал.

– И спорю, что я знаю, почему. Ты живешь своей доброй славой, я – дурной. Во-первых, ему и в голову не придет, что мы

– старые приятели, а во-вторых, тебе он небось наплел про свое законное наследство.

Мигель промолчал.

– Самое смешное, что я не знаю, кому из нас он сбрехал – тебе или мне. Или обоим. Не все у него с наследством чисто – эт как факт, иначе бы он знал ключ. А может, он передал ему пару слов, а тот не расслышал?

– Я думаю, это предмет. Или...

– Почему?

– А почему его так позабавила твоя идея отдать тебе часть сокровищ?

– Санта Мария, так ты меня тут уже несколько дней выслеживаешь? Профессионал, так тебя и так.

– Наука требует четкого следования процедуре в отработанных задачах.

– Умно. А теперь она чего требует?

– Признаться, последний день я потратил на идиотские размышления о твоей персоне. Ты мне неплохо задурил голову, теперь пора бы заняться делом.

– Ну?

– Сначала: мы в этом деле вместе?

– Ну да. Результаты пополам, и ты отлично знаешь, что при моем участии в деле их будет значительно больше.

– Знаю. – Мигель поморщился. Хотя все те дела, что были совершены приятелями вместе, нимало не повредили его доброй славе, но совесть временами протестовала. Впрочем, человек его занятий через пару-тройку лет скитаний по таким местам, куда и в крепких фразах не посылают, начинает ценить хорошую компанию больше любой совести. – Учти, об оплате я уже договорился.

– Будь спокоен. Это не твои проблемы. А как поживает госпожа Элена?.. Извини. Короче, что делать будем?

– Для начала – осмотрим место прижизненного обитания нашего дона Базиля. Не поместье на родине, а то, где он жил здесь.

– Тебе виднее. – Альмор недоуменно пожал плечами. – При чем тогда тролль?

– Я ж говорил: не зря его позабавила идея насчет части сокровищ. Помяни мое слово – они не у него, и достать их можно только все вместе.

– Кто ж знал! Я думал, он его просто в реке утопил, этот клад.

– Кабы так, все было бы очень просто. Пару глотков микстуры святого Николая.

– И дивный подводный бой, – усмехнулся Альмор. – Занимаю место в первом ряду. Нет, лучше во втором – ошметки мяса не долетят.

– Во всяком случае, я в это не верю. Все по той же причине. Посему пошли искать их усадьбу, или что там у них.

– Чего ее искать? Сейчас там живет какой-то синдик, он не то из экономии, не то из пижонства оставил герб. Это во-он там.

– Альмор махнул рукой в сторону края города.

- Ну так вперед.

Добраться до города удалось только к вечеру: ни одному из них не хотелось возвращаться через мост, и пришлось выбираться дальними буераками, через гать на болоте и кучу других радостей жизни типа кладбищ и поваленных деревьев. Оба были злы как черти. По счастью, Альмор оказался чуть богаче Мигеля, и ночевать под забором не потребовалось. Кошелек Альмор тут же выкинул, якобы потому, что тот порвался. У Мигеля было на сей счет свое мнение, но есть хотелось слишком сильно.

Осмотр усадьбы покойного дона Базиля, ныне принадлежащей почтенному Серпиону, был отложен на утро – приключений на этот день и так хватило сверх меры. Кроме того, смущала и щекотливость их положения. Усадьба со всем, что находилось в ней и при ней, имела хозяина; местные власти также сочли бы себя вправе наложить лапы на клад. Так что для визита требовался благопристойный повод и не слишком подозрительный вид. Наконец, приятели сами не имели понятия, что они хотят обнаружить там. Просто работало обычное правило – если непонятно, что делать, делай хоть что-то, ходи кругами – и в конце концов наткнешься на какой-нибудь след, какую-то зацепку. Тем более что время их поджимало. Торопился по вполне понятным причинам дон Фернандо, уже неуютно было здесь Альмору, – что не менее понятно, да и самого Мигеля, при его прекрасной пока что репутации, совсем не радовала перспектива заниматься рыболовством еще неделю-другую. И не было денег. Черт побери, не было денег совсем, хоть тресни! А донна Элена ждет от него помощи. Дети растут... В общем, не торопился никуда только тролль.


Проникнуть в усадьбу среди бела дня оказалось несложно. Похоже, что и ночью с этим проблем не должно возникнуть. Все там было какое-то бестолковое. И слуги, едва знающие друг друга, и вряд ли лучше знающие свое дело; и разбросанные беспорядочно здания – дом, конюшня, сараи... Летняя печь занимала полдвора, а выросший вокруг бурьян выдавал ее полную ненужность. На заднем дворе бурьян рос еще гуще. Там благоухала сточная канава, ведущая к реке; радостно зеленел ряской пруд, в котором явно стирали белье, и явно там же поили лошадей. Заброшенный колодец с покосившимся воротом смотрелся, как надгробный памятник самому себе. От этого колодца через просвет в кустах проглядывался слишком знакомый мост; и приятелям что-то не захотелось задерживаться в этом месте. Ну и, конечно, забор не скрывал своего возраста, а к дырам в заборе вели торные тропы сквозь исполинские лопухи и могучую крапиву.

Вместе с тем усадьба выказывала и потуги на какое-то великолепие. И герб, некогда поставленный доном Базилем на облупленную стену; и какой-то заковыристый флюгер на шпиле башенки дома, заметный издалека и отовсюду; и нечто вроде росписи на вспученной штукатурке... И эти потуги только подчеркивали общее убожество. Впрочем, кладоискатели не заботились об эстетической изысканности, они хотели найти нечто иное, – и только теперь осознали безнадежность своих попыток. Правда, при виде заброшенной печи Альмор возликовал: "Вот идеальный тайник!" – но обнаружил там только золу, несколько обожженых гнутых гвоздей и пригоршню чрезвычайно густой сажи.

– Ну и что делать будем? – вопросил Альмор. – В этой усадьбе закоулков столько, что ее за неделю не обыщешь. Да если бы хоть знать, что мы ищем!

– Я тут еще поброжу, – задумчиво ушел от ответа Мигель.

– Ну, поброди, – проворчал Альмор. – мне теперь отмываться долго придется, глядишь, и успеешь набродить что-нибудь...

Мигель задумался над некоторой странностью заброшенного колодца. Некая связь этого сооружения с заброшенным мостом не давала ему покоя. Одно примерно время постройки, тот же материал и тот же стиль – это еще не диво; но то, что от колодца виден мост, с единственного места во всей усадьбе, и, значит, с моста можно видеть колодец, – это почему-то насторожило Мигеля, а он уже убедился в полезности своих предчувствий.

Проболтавшись по задворкам почти час, Мигель уже не вызывал нездорового интереса прислуги. И вообще никакого интереса. Так что он набрался наглости изучать колодец вплотную.

Опустив шест в колодец, Мигель дна не достал, но хотя бы воды коснулся. До воды меньше сажени. А до дна?

Как всегда, моток веревки был при себе, гирькой послужила подобранная чуть раньше на счастье подкова. Плюх! Веревка пошла вниз. Сажень, вторая... почти три. Дно не так уж и далеко. Так что почему бы и не быть здесь загадочному "знаку"...

Краем глаза Мигель заметил шевеление возле моста. Нечто серо-зеленое пересекало реку, а Мигель не очень-то верил в случайности, поэтому поспешил свернуть веревку и свои исследования. Забравшись на чердак соседнего сарая в готовности дать деру и оттуда, кладоискатель во все глаза глядел на двор. И не зря – шевельнулись кусты, обрамлявшие сточную канаву, и во двор выскочил тролль. Сейчас он был страшен – зубы оскалены, когти на руках растопырены... Даже во главе целого отряда Мигель не хотел бы столкнуться с таким страшилищем. Кажется, "горячо"?

Трстогг припал к земле около колодца, и Мигель похвалил свою предусмотрительность. Нюх у тролля не хуже собачьего, но никакая собака не возьмет след после такой обработки.

Все еще рыча, тролль по самые плечи влез в колодец; гулкое эхо усиливало его сопение и порыкивание. Однако ворчание затихло, тролль успокоенно вылез наружу и скрылся в зарослях. Что бы ни скрывалось на дне этого колодца, тролль сторожил его очень бдительно. И оно было все еще там. Что же это за некий "знак"? Наверное, его можно вытащить багром. Повторить неудачную попытку Альмора, что ли, и под видом покойного дона порыться в этом иле?

Оставалось еще понять, каким образом тролль чувствовал присутствие посторонних около колодца. Вернее, в колодце – само по себе хождение вокруг да около еще не вызывало такой бурной реакции стража. Может быть, предположение о зрительной связи оказалось столь же неверным, сколь и полезным? А если от колодца к реке ведет некий ход, и звук плеска воды в колодце прекрасно слышен под мостом?

Так или иначе, Мигель ощутил азарт от близости добычи. Ключ к кладу, или что-то не менее важное, покоится на дне древнего колодца; только как это "нечто" достать? Орудовать багром или "кошкой" на такой глубине неудобно, и много времени на поиски не даст растревоженный тролль. Надо думать, дон Базиль (будем считать, что покойный) позаботился, чтобы нелегко было извлечь этот ключик случайному прохожему. Постой-ка... А если ткнуть в дно шестом со смоляным наконечником? Ключик-то и прилипнет! Осталось только до ночи подготовить все необходимое, а там уже подумаем, кому и как разговаривать с троллем...


Добравшись до колодца, Мигель быстро опустил смоляной наконечник вглубь. Через поверхность воды наконечник прошел почти беззвучно, и вскоре конец шеста коснулся дна. Кажется, под слоем ила удалось нащупать что-то потверже? Именно что кажется... А в сторону если?

Мигелю показалось, что к смоле что-то прилипло; нетерпеливо потянув, он понял, что весу прибавилось изрядно. Или это смола приклеилась к придонным камням? Теперь только осторожнее...

Возбуждение охватило кладоискателя. Может быть, заветный "знак" через минуту окажется в его руках... Или сам он окажется в лапах тролля?

Слух, зрение или некое шестнадцатое чувство встревожили Мигеля, и он торопливо дернул шест. Внизу чмокнуло, он потерял равновесие. Плюх! Плям-плям-плям!

Усиленные стенками колодца плеск и журчание показались Мигелю просто оглушительными. Он торопливо сдернул наконечник, обернул смоляной ком мешковиной и доверил свою жизнь ногам.

Уже перелетев через ограду, он услышал позади жуткий вой взбешенного тролля. О, как бежал Мигель-Антонио Кампо в этот вечер! Наверное, только во время заварушки в Миаррене удавалось ему развить такую скорость!

Но, похоже, тролль не рвался преследовать дерзкого возмутителя его спокойствия. Это можно было толковать по разному. Но, даже если и не удалась попытка похищения "знака" – почему-то это не очень огорчало Мигеля. "Знак" с троллем впридачу огорчил бы его, пожалуй, гораздо больше.

И все же, отдышавшийся Мигель решил свою добычу осмотреть потщательнее; и был вознагражден за это решение. На поверхности смолы явственно проступал отпечаток замысловатой формы. Более того, эта форма показалась Мигелю до странности знакомой. Перед ним был отпечаток своеобразной замочной скважины; и ключ к ней не раз маячил у него перед глазами.

Провалиться мне на этом же месте, подумал Мигенль, если этот ключ и, очевидно, он же этот "знак" – не что иное, как заковыристый флюгер со столь знакомой усадьбы!

Сон не сразу пришел к возбужденному открытием Мигелю. И даже во сне он продолжал те же мысли, что и наяву.

В очередной раз перед кладоискателем замаячил дьявол-искуситель, заблестел золотом и драгоценными камнями призрак богатой добычи. Ведь Мигель может теперь же взять клад себе, один, а хозяину просто признаться в неудаче, и никто никогда не разоблачит его!

– Нет, – сказал Мигель (хотя, может быть, недостаточно твердо). – я и так получу свою долю, честно. Не так много, но вполне достаточно.

– Ты так и останешься голодранцем, – усмехнулся дьявол и ушел, гордо помахивая хвостом.

- Хорошо, флюгер я тебе свинчу, как только стемнеет, – пожал плечами Альмор. – Ни одна собака не тявкнет, можешь быть спокоен. Даже сам синдик будет считать, что флюгер унесло ветром или что его никогда не было. А потом?

– Потом увидишь, что я имею в виду. Но на следющую ночь мы опять навестим эту усадьбу, вместе, и я залезу в укромный уголок, чтобы поглядеть на состязания в беге...

Альмор долго решал, шутит так его приятель или слегка повредился в уме.

– А потом ты кинешь в колодец на веревке что-нибудь тяжелое...

Альмор уже не скрывал скептической усмешки.

– Подходить к колодцу с левой ноги или с правой?

– Неважно. А вот убегать – очень-очень быстро. И через четверть мили следы засыпать.

– От кого? От водяного?

– Именно. От твоего старого знакомого из-под моста.

– Да ты, приятель, окончательно рехнулся. Ну да ладно. Бежать, говоришь. Куда?

– Не куда, а откуда. И как можно дальше.

– А ты в это время...

– А я в это время. Не бойся, не обману.

– Кто тебе вообще сказал, что я претендую на долю с отыскивания клада?

Настал черед Мигелю вытаращить глаза.

– То есть как?

– А вот так. Ты его достань...

– Погоди. Его надо отдать...

– Надо. И ты его отдашь, я тебя знаю.

– А ты?

– А я, скромен и кроток, буду наблюдать за этим издалека, потупив глаза в сознании невыполненной работы. И преисполняться добродетелями.

Мигель махнул рукой, признавая дальнейший спор бессмысленным. До вечера было далеко, и приятели вернулись в трактир, где Мигель остался отдыхать, а Альмор тут же исчез, как не бывало.

Вернулся Альмор уже после заката. В его мешке, словно дохлая рыба, покачивался флюгер с усадьбы синдика Серпиона. Трактирщик покосился на узел с недоверием, но для трупа флюгер был явно маловат, а меньшие преступления его не интересовали.

Разработанный план пошел, как по маслу. Когда топот тролля стих вдали, Мигель опустил флюгер на веревке вниз. Подергав некоторое время, он убедился, что груз сидит прочно и надежно, и принялся за дело. На веревке начал подыматься солидных размеров и еще более солидного веса бочонок с причудливой воронкой сверху. Взвалив его на плечи, Мигель заторопился прочь. По счастью, в самом дворе собаки все еще не смели нос высунуть наружу, припугнутые запахом тролля; зато в городке погоня Трстогга за Альмором вызвала немалый переполох. Мигель помолился за успех своего быстроногого приятеля уже на ходу, поспешно направляясь в более спокойное место. На ночных улицах человек с бочонком на плечах мог бы привлечь внимания больше, чем хотелось бы профессионально скромному Мигелю, так что визит в "Во вращение" был отложен до утра.

Не желая разглашать секрет своего успеха, Мигель отсоединил флюгер и еще раз, внимательнее, осмотрел крепежное устройство. То ли дон Базиль был гораздо мудрее, чем его сын, то ли воспользовался умным советом, но придумано было неплохо. Без "ключа" зацепиться багром или "кошкой" было почти не за что, а и зацепилось бы – бочонок, перекосившись, сорвался бы или застрял бы намертво в стволе колодца.

Дон Фернандо, истомившийся в ожидании хоть каких-то результатов, был рад визиту Мигеля прямо-таки несказанно ; вид же увесистого груза потряс благородного дона до глубины души. Просмоленый бочонок был вскрыт незамедлительно, и содержимое не разочаровало их. Мигель получил свою сотню, и украшения, и еще горсть монет от щедрот дона Фернандо, и еще горсть; но затем наниматель начал уже чувствовать себя полноправным хозяином всего этого сокровища, и Мигель почел за благо удалиться, прежде чем осчастливленный наследник начал бы жалеть о своей щедрости.

Теперь у него не оставалось дел в Сан-Матео, и Мигель отправился к западу, к Эсте-Розарио, где должна была состояться встреча с Альмором. Надо бы поделиться прибылью с этим неудачником, да еще отправить денег донне Элене... Н-да, сотня монет – это хорошо, но не так уж и много...

На миг его опять посетило видение давешнего дьявола с высунутым ехидно языком. Мигель отмахнулся привычно, как от мухи, и углубился в решение нелегкой задачи – как сотней с чем-то монет решить все его проблемы.

Альмор разбудил его своим излюбленным способом: аккуратно подергав за кошелек в кармане, и про себя удивленно отметил, что кошелек что-то не увесист.

– А... привет. – Мигель заспанными глазами изучал довольную физиономию приятеля. – Ну как оно?

– Все отлично. Не пугайся, наш дон Фернандо весьма доволен. Его доля составила чуть меньше половины. Остальное поровну.

– Но...

– Погоди. Еще раз – все в порядке, все довольны.

– То есть как?

– Я решил, что азартные игры веселят душу. И после твоего ухода еще раз свистнул тролля тем же манером.

– И?

– И сбегал с ним – то бишь перед ним – до дона Фернандо. Мы пробежали через дом, не причинив никому вреда. Кроме одного слуги, на которого я ну совсем нечаянно уронил подсвечник – он оклемается – и еще кошки, которую, судя по звуку, тролль поймал и сожрал. А может, просто отдавил хвост. Сама дура, нечего подворачиваться. Собаки и те сообразили – сидели тише воды ниже травы.

– ЗАЧЕМ?

– Ну как – зачем. Вот смотри, что получается. Верный слуга Триждысдох забрал клад обратно. Только не весь, потому что Дон Фернандо по моему мудрому совету отложил кое-что в сторонку; но вряд ли он станет этим хвастать. Теперь другие наследники будут нанимать кладоискателей, и те, не справившись с задачей, лишь увеличат твою славу. Гордись заранее и не сомневайся, потому что вот уж так вот вышло, что мимо забранного троллем клада сначала пробежал скромный я...

– И что?

– Да ты совсем одурел от своих кладов. Нафиг троллю клад? Ему нужен был я! Кроме того, я бежал первым; не думаешь же ты, что я оставил на своем пути что-нибудь ценное?

Мигель поморщился.

– Зря морщишься. Клад уже разделили на две части. Равных, между прочим. Одна – твоя.

– Я не...

– Я тебя избавил от всех трудностей выбора. Можно подумать, я не знаю, что ты привык делать с платой за свой труд. Ста золотых должно хватить тебе на жизнь и новые трудовые подвиги – а твоя половина уже отправлена донне Элене от твоего имени. Посмотрю я на тебя, как ты будешь протестовать. – Альмор довольно ухмыльнулся.

Дьявол-искуситель решил тоже не оставаться среди недовольных.